Еловичева Я.К.
ВОПРОСЫ НЕОТЕКТОНИКИ В КУРСЕ ЛЕКЦИЙ ПО ДИСЦИПЛИНЕ «ПРОБЛЕМЫ ФИЗИЧЕСКОЙ ГЕОГРАФИИ» НА ГЕОГРАФИЧЕСКОМ ФАКУЛЬТЕТЕ БГУ

Термин новейшая тектоника впервые был употреблен С.С. Шульцем в 1937 г. при изучении Тянь-Шаня. Его синоним неотектоника предложил в 1948 г. В.А. Обручев, подразумевая под ним геологические структуры, возникшие в неогене–четвертичном периоде. Н.И. Николаев и С.С. Шульц в 1961 г. под новейшей тектоникой понимали «...те тектонические процессы, которыми созданы основные черты современного рельефа поверхности Земли», а И.П. Герасимов — позднеальпийские движения, изучаемые с помощью геолого-геоморфологического метода, в то время как «древняя» тектоника изучается геологическими методами. Ныне общеизвестно, что геолого-геоморфологический метод находит свое применение и для более древних движений и структур, чем неогеновые, а изучение неотектоники успешно только в случае применения комплекса методов: геологического, геоморфологического, биогеографического, историко-археологического и др. Поскольку основу ландшафта составляет рельеф, логично придерживаться определения неотектоники (новейшей тектоники) как тектонических движений и геологических структур конца неогена и четвертичного периода, находящих отражение в современных ландшафтах и изучаемых с помощью географического (комплексного) метода.
Неотектоника привлекла внимание геологов лишь в начале XX в., но значительно раньше ее значение определили биогеографы при рассмотрении происхождения современной фауны и флоры, преобразования равнинной растительности в горную, оценке новейшей тектоники как биогеографического фактора. Успехи геологических и географических наук позволяют ныне выявить роль неотектоники в формировании современных ландшафтных комплексов.
Для решения этого вопроса принципиальное значение имеют следующие четыре особенности неотектонических движений: а) повсеместность их распространения на земной поверхности с выделением районов, различающихся по формам и интенсивности их проявления; б) ритмичность различной продолжительности (от длительных в миллионы лет до очень коротких в несколько лет и десятилетия); в) наличие резких региональных различий интенсивности проявления в горах (суммарный размах неотектонических движений измеряется тысячами метров) и на равнинах (значительно меньше); г) многосторонний характер воздействия неотектонических движений на ландшафтные комплексы, при котором происходит перестройка всех компонентов ландшафта (рельефа, климата, гидрографии, растительности, почв, животного мира), и поэтому основной задачей ландшафтоведов является анализ воздействия неотектоники на ландшафтные комплексы, расшифровка процесса их трансформации под влиянием неотектоники.
Современные тектонические движения изучаются с помощью точных инструментальных методов (повторная нивелировка, триангуляция), результаты которых имеют важное значение при строительстве долговременных промышленных объектов в виде портовых и производственных сооружений, АЭС, плотин и др. Недооценка этих движений в особенности на морских побережьях (и как следствие – положение пирсов целиком на суше, обмеление бухт и гаваней, положение военно-морских верфей под водой), на местах тектонических разломов обходятся государствам большими материальными потерями.
Наиболее значительным было воздействие неотектоники на формирование горных ландшафтов:
— современный горный рельеф Кавказа, Средней Азии и Сибири – явление молодое (конец плиоцена–антропоген), поскольку уже к началу неогена пенепленизации подверглись как горные сооружения палеозоя и мезозоя, так и раннеальпийские поднятия;
— наибольший размах неотектонических движений высокогорий составил 4–15 км (на Тянь-Шане – 12–15 км, на Кавказе – 10–12 км, в Забайкалье – 4–6 км).
— поднятию горных систем сопутствовала общая орогенизация ландшафтов: равнинные и низкогорные ландшафты постепенно трансформировались в среднегорные, затем — в высокогорные; последние являются и самыми молодыми (антропогеновыми);
— орогенизация ландшафтов сопровождалась ростом эрозионно-денудационных процессов и изменением климата, усиливших дифференциацию ландшафтов;
— при этом тесно соприкасались разнородные биотопы, что привело к постепенному превращению равнинных форм растений и животных в горные. Большинство высокогорной (эндемичной) флоры имеет генетическую связь с флорой нижележащих растительных поясов (предгорных и низкогорных не индемичных видов) на фоне небольшого числа родов растений, общих для разных горных систем и эдификаторов высокогорных флор Северного полушария: Saxifraga, Draba, Pedicularis, Gentiana, Primula, Androsace.
— развитие новой горной фауны в связи с поднятием горных систем отличалось тем, что многие виды фауны низменностей, низких степей и их вод, а также и пустынь, оставаясь на своих наследственных урочищах, но в новых природных условиях существования, сделались жителями высочайших плоскогорий и их вод. Эта фауна обладала высокой пластичностью и легкой приспособляемостью к условиям пониженного содержания кислорода на больших высотах и постепенно принимала все более специфический характер в разнообразии видов (из-за постоянного притока новых пришельцев из окружающих районов) и разной степени приспособления к высокогорной жизни — из 13 эндемичных видов млекопитающих для гор Средней Азии, 7 видов распространены в субальпийском поясе, 2 вида полевок — в зоне елового леса и арчевников на высоте 2–3 км;
— процесс орогенизации способствовал высокому видовому разнообразию флоры и фауны территории (на равнинах не более 2–3 тыс. видов растений, а в горах Кавказа — около 6 тыс. видов;) в сочетании с высоким эндемизмом (ограниченность растений и животных небольшим ареалом своего распространения; 20% флоры Кавказа — эндемики, а в горах Средней Азии их число еще больше) при наличии фактора изоляции;
— произошло возникновение высокогорных типов ландшафта: на территории Евразии это альпийский и субальпийский (высокие горы средней и южной полосы), горно-тундровый (север), высокогорно-пустынный и высокогорно-степной (или единый горно-ксерофитный — сухие внутриматериковые районы), которые ранее были известны и в эпоху герцинской складчатости (конец палеозоя—начало мезозоя);
Менее существенным было воздействие неотектоники на формирование ландшафтов равнин.
— равнинам свойственен небольшой размах неотектонических движений (1–2 км) и скорость (от 2–4 до 7–10 мм/год на западе Восточно-Европейской равнины);
— устойчивые опускания в антропогене установлены для Северо-Китайской равнины (на 800–1000 м при средней скорости около 1 см/год);
— в антропогене на Восточно-Европейской равнине области неотектонических поднятий совпадают с положительными элементами структуры докембрийского фундамента, хотя неотектонические движения и здесь могут на коротких расстояниях менять интенсивность и знак; расчленение поверхности равнин на приподнятые возвышенности и опущенные низменности происходит без коренной перестройки ландшафта, а изменения климата являются модификацией одного и того же типа климата;
— дифференциация равнинного рельефа не сопровождалась интенсивным видообразованием, а в формировании фауны и флоры равнин отчетливы явления миграции и связанная с ними бедность эндемиками;
— трансформация ландшафтов ограничивалась внутризональными нарушениями на уровне изменений геолого-геоморфологических условий и степени дренированности территории; в зонах тектонического поднятия эрозионно-денудационный процесс доминировал над аккумуляцией осадков, сужалась ширина речных долин, уменьшалась мощность аллювия; на формирование почв и растительности большое влияние оказывал литологический состав коренных пород и почвенный покров имел большую пестроту; благодаря хорошему дренажу снижался уровень грунтовых вод, ослабились процессы заболачивания на севере и засоления на юге; в зонах тектонического погружения аккумуляция новейших осадков преобладала над эрозионно-денудационным сносом, овражно-балочная сеть развивалась слабо, долины рек широкие, с надпойменными террасами, сложенными мощным аллювием; коренные породы погребены под антропогеновыми осадками и не оказывали воздействия на почвы и растительность; ослабленный дренаж и приповерхностное залегание грунтовых вод приводило к заболачиванию и торфонакоплению на севере, засолению и олуговению почв на юге;
— лесная растительность низменных равнин в условиях поднятий развивается лучше, в особенности на северном и южном пределах лесов — лесотундре (усиление дренажа, снижение уровня грунтовых вод, ослабление заболачивания) и лесостепи (рост эрозионной расчлененности рельефа, выщелачивание почв, увеличение осадков);
 — многие малозначительные детали ландшафта равнин (строение речных пойм, высота и ширина надпойменных террас, резкие повороты течения рек, густота свежей овражной сети и др.) предопределены неотектоникой; на Средней Волге широкие отрезки долины (зоны погружения) чередуются с узкими участками (зоны поднятия), где возрастает высота и эрозионное расчленение надпойменных террас.
Неотектоника оказала влияние и на развитие региональных ландшафтных комплексов, являясь причиной обособления таких ландшафтных стран, как Центральноазиатская страна высокогорных степей, полупустынь и пустынь. Сухой, близкий к пустынному климат существовал здесь уже с мелового периода, а мощные тектонические движения в конце неогена—антропогене подняли всю территорию на большую высоту, создав по ее окраинам орографические заслоны, усилившие континентальные (пустынно-степные) черты климата; одновременно с поднятием происходил процесс выработки высокогорных степных и пустынных типов ландшафта, ранее здесь не известных.
Внутри ландшафтных стран неотектонике обязаны:
— конфигурация и степень выраженности географических зон; на Восточно-Европейской равнине и в Западной Сибири, где эти движения имели небольшой размах, наблюдается полный спектр географических зон умеренного пояса (от северной тайги до пустынь), а в Восточной Сибири, благодаря горному рельефу господство получила тайга, изолированный островной характер имеют лесостепь и степь;
— дифференциация зон на ландшафтные провинции; две смежные лесостепные провинции Средне-Русской возвышенности (область поднятия и сноса) и Окско-Донской низменности (область погружения и аккумуляции) в конце неогена–антропогене испытали разнонаправленные движения, на что указывает соответственно малая и существенная (до 100 м) мощность новейших наносов;
— дифференциация провинций на ландшафтные районы; в лесостепной провинции Приволжской возвышенности (в целом испытывает поднятие) одни участки поднимаются быстрее других, а третьи имеют даже относительное опускание, в результате возникают внутрипровинциальные ландшафтные различия, вызывающие обособление районов;
— развитие типологических ландшафтных комплексов; на юге Восточно-Европейской равнины все районы поднятий имеют тенденцию к расширению приречного типа местности и к выработке при благоприятных литологических условиях останцово-водораздельного типа местности, развитию процесса деградации плакоров; в районах опускания лучше выражены плакорный и междуречный недренированный типы местности;
— зарождение и интенсивное развитие урочищ одного типа и деградация и полное отмирание урочищ другого типа; районы поднятий на юге Восточно-Европейской равнины — места скопления и интенсивного роста оврагов и своеобразных урочищ в виде высоких и крутых (не менее 45–50°) склонов речных долин, поросших древесно-кустарниковой растительностью; а районы опусканий — это урочища степных западин и осиновых кустов;
— развитие ландшафтных типов пустынь; в прикаспийской низменной Туркмении солончаковой пустыне свойственны области нисходящих движений; в песчаных пустынях в районах поднятий развиты дефляция, барханный рельеф, грядовый рельеф преобразуется в грядово-лунковый, а в тех же песчаных пустынях в областях опусканий развит крупный аккумулятивно-грядовый и дефляционно-бороздовый рельеф; каменисто-песчаная пустыня имеет дефляционно-котловинный рельеф в районах поднятий, а равнинный рельеф — в районах без проявлений тектоники.
Под влиянием тектонических движений в природе непрерывно и повсеместно протекает процесс всеобщей трансформации ландшафтов, который приобретает грандиозные масштабы: на месте равнин вздымаются горные хребты, и на месте гор с течением времени возникают однообразные равнины. На это указывает несовпадение крупных неотектонических структур с более древними структурами.
Происходящая под влиянием неотектонических движений трансформация ландшафтов может быть двоякого рода: унаследованной, гармоничной с предшествующим ходом развития (отсутствие развитой поймы и ее переход в надпойменную террасу, большое число глубоких донных оврагов указывают на относительно быстрое поднятие этой части реки при общей тенденции к поднятию района с давнего времени) и неунаследованной, дисгармоничной (положительные тектонические движения на какой-либо части низменности, перестройка гидрографической сети, усыхание территории, постепенное угасание болотообразовательного процесса на общем фоне тенденции к опусканию района).
Неотектоника поддается точному изучению с установлением строгих закономерностей ее проявления в пространстве и во времени. Это имеет большое народохозяйственное значение для прогноза развития структуры ландшафтов, а количественные характеристики скорости современных движений определяют их величины. Даже для равнин они весьма значительны и составляют в Москве –3,7 мм/год, Сарнах +9,5 мм/год, Кривом Роге +10,8 мм/год, Курске +3,6 мм/год, Одессе –5,1 мм/год. Тем не менее, неотектонические движения не являются долговременно направленными, их скорость и знак подвержены изменениям во времени.
Современные тектонические движения являются важным, но не единственным источником развития ландшафтных комплексов. Помимо них, такими универсальными факторами развития последних являются климатогенный, биогенный и антропогенный.
Начало неотектонического этапа на территории Беларуси совпадает с важным палеогеографическим рубежом — исчезновением на площади региона последнего (раннеолигоценового) морского водоема и окончательным установлением здесь в позднем олигоцене континентальных условий. Наибольший размах неотектонических движений (до нескольких км) связан с развитием Альпийско-Карпатского орогенеза, когда поверхность испытала неравномерное тектоническое поднятие с амплитудой до 150–170 м. При этом наибольшее воздымание (свыше 100 м) претерпели две области — на юго-западе и юге республики, а также на юго-востоке Беларуси. Одновременно с этим небольшие участки на западе региона оказались опущенными ниже своего первоначального положения.
Западной части Припятского Полесья присущи зачатки неунаследованной, дисгармоничной трансформации ландшафта при энергичном ее поднятии, которое в скором времени не замедлит сказаться на процессах болотообразования, вызвав их ослабление. В прошлом Полесье обнаруживало устойчивую тенденцию к опусканию, и изменение знака движения на его территории представляет совсем недавнее явление.